Кроме того, Снивели находил странным, почему это Вабога посоветовал устроить стоянку в стороне от караванного пути, на котором было все-таки безопаснее.

Бывший надсмотрщик сообщил кое-кому из спутников о своих подозрениях, но те решили, что он напрасно беспокоится: хоктаву не было никакого смысла предавать их, ведь ему обещали довольно приличную награду, если он благополучно доведет караван до Скалистых гор. Да и на протяжении всего пути он не подавал ни малейшего повода для подозрений.

Снивели замолчал, но дал себе слово следить за индейцем, особенно ночью. И действительно, Снивели дольше всех не спал, из-за чего Вабога, отлично видевший это, не мог вовремя уйти из лагеря. Однако в полночь усталость взяла свое: заснул и Снивели. Убедившись, что бывший надсмотрщик не притворяется, а действительно спит, индеец подкрался к одной из лошадей, пасшихся в загоне, и осторожно отвязал ее. Отведя лошадь на некоторое расстояние от лагеря, он вскочил на нее и помчался.

Шум быстрой реки заглушил лошадиный топот, никто ничего не заметил. Тем не менее, почти перед самым утром простой случай открыл исчезновение проводника.

Лошадь, которую взял Вабога, имела жеребенка. Часа через два после того, как мать покинула его, малыш проснулся и, не найдя ее рядом, принялся так ржать и бегать взад-вперед по загону, что разбудил одного из переселенцев. Тот вскочил и, сообразив, в чем дело, разбудил товарищей.

— Вставайте! — кричал он. — Проводник исчез вместе с лошадью!

Этих слов было достаточно, чтобы всполошить весь лагерь.

В первую минуту все растерялись и не знали, что предпринять. Женщины и дети подняли плач и крик, которому усердно вторили негры.

Лишь Снивели не утратил хладнокровия. Успокоив кое-как своих спутников он посоветовал им приготовиться на всякий случай к защите.