- Как ты можешь носить такую блузку, Лу? - спросила Нэнси, бросив из-под тяжелых век томно-насмешливый взгляд на пестрый туалет подруги. - Ну и вкус же у тебя!

- А что? - вознегодовала Лу. - За эту блузку я шестнадцать долларов заплатила; а стоит она двадцать пять. Какая-то женщина сдала ее в стирку, да так и не забрала. Хозяин продал ее мне. Она вся в ручной вышивке! Ты лучше скажи, что это на тебе за серое безобразие?

- Это серое безобразие, - холодно сказала Нэнси, - точная копия того безобразия, которое носит миссис ван Олстин Фишер. Девушки говорят, что в прошлом году у нее в нашем магазине счет был двенадцать тысяч долларов. Мою юбку я сшила сама. Она обошлась мне в полтора доллара. 3а пять шагов ты их не различишь.

- Ладно, уж! - добродушно сказала Лу. - Если хочешь голодать и важничать - дело твое. А мне годится и моя работа, только бы платили хорошо; зато уж после работы я хочу носить самое нарядное, что мне по карману.

Тут появился Дэн, монтер (с заработком тридцать долларов в неделю), серьезный юноша в дешевом галстуке, избежавший печати развязности, которую город накладывает на молодежь. Он взирал на Лу печальными глазами Ромео, и ее вышитая блузка казалась ему паутиной, запутаться в которой сочтет за счастье любая муха.

- Мой друг мистер Оуэне - познакомьтесь с мисс Дэнфорс, представила Лу.

- Очень рад, мисс Дэнфорс, - сказал Дэн, протягивая руку. - Лу много говорила о вас.

- Благодарю, - сказала Нэнси и дотронулась до его ладони кончиками холодных пальцев. - Она упоминала о вас - иногда.

Лу хихикнула.

- Это рукопожатие ты подцепила у миссис ван Олстин Фишер? - спросила она.