Ветеринар. Вы не по адресу обращаетесь, милейший, идите-ка отсюда!

Пунтила. Ветеринар, ле разочаровывай меня, наверно, ты и не ветеринар, не то ты бы знал, что дают Пунтиле, когда у него коровы болеют скарлатиной! Я же не вру! Если б я сказал, что у них - ящур, это было бы вранье, а раз я говорю - у них скарлатина, так это просто тонкий намек между честными людьми.

Ветеринар. А если я не понимаю намеков?

Пунтила. Не понимаешь? Может быть, мне намекнуть, что у Пунтилы самый сильный кулак в Тавастланде? Про меня даже песню сложили. У меня на совести уже три ветеринара. Теперь понял намек, господин доктор?

Ветеринар (смеется). Теперь понял. Конечно, такому могучему человеку нельзя отказать. Но если б я был уверен, что у них действительно скарлатина...

Пунтила. Слушай, доктор, они же все в пятнах - бурых, рыжих, а у одной даже черные пятна - конечно, это скарлатина в самой тяжелой форме! А думаешь, у них голова не болит? Да они всю ночь не спят, ворочаются, наверно, только и думают что о своих грехах.

Ветеринар. Да, чувствую, мой долг облегчить их страдания. (Бросает рецепт в окно.)

Пунтила. А счет пошлешь в поместье "Пунтила", в Ламми. (Бежит к аптеке, звонит.)

Из своего домика выходит Эмма-самогонщица.

Эмма-самогонщица (поет песенку и моет бутылки).

Раз, когда созрели сливы,

На лошадке, на гнедой,

К нам приехал гость красивый

Парень с рыжей бородой.

(Возвращается к себе в домик.)

Из окна аптеки выглядывает девушка-фармацевтка.

Девушка-фармацевтка. Что вы звонок обрываете?

Пунтила. Лучше я оборву звонок, чем стану дожидаться. Цып-цып-цып! Мне нужен спирт для моих коров, у меня их девяносто голов, слышишь, толстушечка?