- Ерунда! Можете спокойно спать. Это мои воспоминания. Не пугайтесь их! Они касаются только меня. Это мое прошлое.

Но в следующее мгновение это были уже не воспоминания, не прошлое и даже не насекомые - это были саперы, "жестяные мухи" в своих черных фуражках, наконец-то я их узнал. Саперы увидели, что фельдфебель остался один, и, одержимые жаждой мести, наступали на него в немой ярости.

Он вскочил на ноги и схватил свою кружку пива.

- Вот и они, - раздался его голос. - Осторожно. На этот раз дело принимает серьезный оборот.

Больше я ничего не видел и не слышал и поэтому не знаю, что произошло дальше; усталость, выпивка и сон одолели меня, и я уткнулся головой в столешницу.

* * *

Когда меня растолкали, зал уже был пустым. Повсюду виднелись перевернутые столы и стулья, а пол был усеян осколками разбитой посуды. Последние саперы тянулись наружу, как побитые собаки; большинство из них были в разодранных или насквозь мокрых гимнастерках и пугливо косились на фельдфебеля Хвастека. Тот стоял, опершись о стол, с кружкой пива в руке и выкрикивал вслед каждому из ретирующихся какую-нибудь уничижительную фразу:

- Медсанчасть внизу направо. Поспеши, а то окочуришься! - крикнул он одному, прижимавшему руку к голове.

- Прицел 500, прямое попадание! - засмеялся он и бросил в другого мокрую посудную тряпку, которая шлепнулась тому на голову.

- Держи! Это твой паек, - прозвучало в адрес третьего, на которого он выплеснул содержимое своей кружки.

Затем он вернулся за стол, приобнял Фриду Гошек за се тщедушное тельце, заказал новую порцию пива и задымил сигаретой.