Песни бывали разные - как грустные, так и веселые. С тех пор прошло двенадцать лет, но я по сей день храню в памяти все эти чешские песни и те мелодии, на которые их распевали солдаты в темпе марша. Среди них была одна грустная песня об унесенной потоком мельнице, и звучала она так:

Не молоть мне больше, не молоть мне больше.

Мельницу потоком унесло.

Разом смыло все колеса,

Все лопатки, все лотки.

Не молоть мне больше, ох, не молоть мне больше.

Мельницу потоком унесло.

А затем в ней шли такие слова:

Вспомни, моя люба, вспомни, моя люба,

Как мы были счастливы с тобой...

На этом месте Фрида Гошек всегда начинала плакать. Она тихонько всхлипывала, сама толком не зная, почему. Помню еще одну песню шестьдесят шестого года о солдате, лежащем в госпитале. Она начиналась так:

У правой ноги половину снесло,

От левой культяшка осталась.

Приди, моя люба, приди посмотри,

Что со мною война натворила.

Но фельдфебель знал и веселые песни. Например, частушку времен русско-японской войны, рожденную русофильским сердцем чешского солдата:

Из Порт-Артура

Едет фура.

На ней сидит фельдмаршал Канимура.

И вся веселая компания нестройным хором подхватывала припев:

Он сидит, чаи гоняет,

Кофе и какао пьет.

Он сидит, чаи гоняет,

Дузит кофе с коньяком.

Но больше всего Хвастек любил песню о рекруте, не отдавшем честь своему фельдфебелю:

В выходной я шел по парку

И смолил свою цигарку.

Глядь - а за моей девицей

Сам фельдфебель волочится.

Не отдам ему я чести,