— Нет. — Я сел рядом с ней. Пони стояли спокойно, следя за нами круглыми удивленными глазами.

— У тебя совсем никого нет. Бедняга.

У нее были такие добрые, нежные глаза, что я решил все рассказать ей.

— Мэри, — почти прошептал я, — мой отец жив. Он спрятан где-то в деревне.

— Откуда ты знаешь?

— Безногий... Обрубок...

— Это чудовище? Нет, Джон, ему нельзя верить.

— Но у него перстень моего отца!

— Он собирает всякие вещи. Безделушки. Он похож на сороку и всегда был таким.

— Нет, я знаю, что он не врет.

Я рассказал ей, как укрылся в амбаре и как безногий появился передо мной во тьме. Я рассказал ей все, что произошло с того момента и до происшествия в дверях ее дома, когда Саймон Моган кричал на меня. Она слушала молча, обхватив колени руками.

— Поэтому я не могу никому рассказать. Или безногий убьет отца. И я не знаю, что делать.

— Дядя всегда знает, что делать.

— Но он один из них! — закричал я. Мэри засмеялась:

— Ты не знаешь моего дядю.

— Я знаю, что он мародер.

— Нет.

— Они все мародеры.

— И я тоже?

— Ну, может быть, нет. Но Томми Колвин...

— Перестань! — Мэри вскочила на ноги. — Дело не в людях, Джон. Дело в стране. В этой бесплодной пустыне.

Я выжидающе смотрел на нее.

— Люди в Пенденнисе были когда-то шахтерами. За шиллинг в день они спускались под землю, так глубоко, что море плескалось в шахте у них под ногами. Когда шел дождь или случалось наводнение, они вообще не могли работать и неделями не получали ни гроша. Некоторые выходили в море, чтобы ловить рыбу. Целые дни проводили они в открытом море, в шторм и туман, чтобы поймать ведро рыбешки. Богатый выбор: утонуть в шахте или утонуть в море! Она нервно перебирала складки юбки.

— Ты видел эту землю. Мало где можно даже картофель вырастить, об овцах нечего и говорить. Некоторые от голода ходили к Надгробным Камням, чтобы отдирать от них моллюсков. Но Моганы были богаты. У них была Галилея, они владели лучшими шахтами. Моганам никогда не приходилось так туго, как остальным.