- Свят, свят, свят! - произнес я громко, чтобы спугнуть крысу. Господи сил, небо и земля полнятся славой твоей!

Немногочисленные прихожане пробормотали "аминь" - точно прошелестели чьи-то шаги, - а крыса за плинтусом скреблась как ни в чем не бывало. И то ли от того, что я напряженно прислушивался к звуку крысиных зубов, то ли от того, что запах соломы и сырости нагонял на меня сон, - только когда я отнял от лица ладони, за которыми прятался, то увидел, что священник уже пьет из потира, и понял, что прозевал время причастия.

Дома я просмотрел воскресные газеты на предмет новых краж - их оказалось сколько угодно. Ограблены банки, из сейфов в отелях пропали драгоценности, горничную и дворецкого нашли в кухне привязанными к стульям, на распродаже украдена партия промышленных алмазов, совершены кражи со взломом в магазинах полуфабрикатов, сигарных лавках и ломбардах и похищена картина из Института изобразительных искусств в Кливленде.

Перед вечером я пошел в сад сгребать сухие листья. Можно ли придумать что-нибудь более покаянное, чем убирать с газона мрачное наследие осени под бледным изменчивым весенним небом?

Пока я сгребал листья, мимо прошли два моих сына.

- У Тоблеров играют в софтбол [облегченный вариант бейсбола], - сказал Ронни. - _Все_ туда пошли.

- А ты почему не играешь? - спросил я.

- Как же я могу идти, куда меня не приглашали, - бросил Ронни через плечо, и они прошли дальше.

И тогда я расслышал веселые выкрики с софтбольной площадки, куда нас не пригласили. Тоблеры жили через несколько домов от нас. В сгущающихся сумерках голоса звучали все отчетливее, слышно было даже, как позвякивает лед в бокалах и как дамы нежным хором приветствуют меткий удар.