Каноник развел руками и саркастически заметил:

- Ты что ж, ни разу не согрешила?

- Разве что лгала, отец мой. И еще это яблоко в монастырском саду.

Священник в ярости повернулся к ней, твердо решив выжать правду из этой девчонки. Он услышал, как рядом нетерпеливо кашлянула вторая прихожанка, леди Нолан-Уайт.

- Дорогое дитя, ты не могла не нагрешить за пять лет. Не лги себе. Ну смотри, возьмем самый обычный грех. Есть же у тебя, как это говорится... гм... парень?

- Да... был... отец мой.

- Ну вот! - Он лихорадочно схватился за голову и весь напрягся, словно борясь с обуявшим ее злым духом. - Ты с ним... ну, скажем... гуляла?

- Да, - выдохнула девушка. - За домами.

- Как бы это сказать... была ли... как это... ну, была ли между вами... гм... близость?

- Не знаю, отец мой.

- Не знаешь, что такое бесстыдство? - закричал каноник.

Она часто дышала. Молчала. Не отрывала от него глаз.

- Бедное, бедное дитя, ты мало что видела в жизни. Но мы должны выяснить истину. Он... или ты... кто-нибудь из вас переходил границы приличия?

- Не знаю, отец мой.

Каноник тяжело перевел дух. Силы были на исходе, но отступать не хотелось. Он взъерошил волосы. Потом снял пенсне и протер стекла.

- Ты понимаешь простую человеческую речь или нет? Скажи мне всю правду, скажи перед лицом Всемогущего. Позволяла ты ему вольности?

- Да, отец мой. Я хочу сказать, нет, отец мой. Мы гуляли за домами. Нет. Мы ничего не делали. Я хочу сказать, ничего такого.

- Пять лет, - простонал каноник, колотя себя кулаком по бедру, - а исповедаться не в чем. Какая христианка...

Он решился на последнее усилие, самое последнее.

- Он когда-нибудь прикасался к тебе? - прямо спросил каноник.