Осужденная - ее звали Эсфирь - шла понуро, молча. Она была молода и красива. Иногда она поднимала глаза, и взор ее в толпе улавливал знакомые лица соседей. Последние смотрели на нее не так, как прежде, а как-то чуждо, с каким-то неладным любопытством, точно видели ее в первый раз. Да, она знала, что идет на смерть. Солнце светило по-прежнему, весело чирикали воробьи, и где-то раздавались радостные восклицания играющих детей. Но все это звучало по-иному и будило в ней страшное сознание, что видит и слышит все это в последний раз. Клочья жизни, которая должна была оборваться, может быть, через полчаса, летели перед нею, завихряясь...
Она - дочь погонщика мулов. В 12 лет ее соблазнил соседский мальчишка, сын булочника. Он наградил ее за доставленное удовольствие горстью сладкого печенья. Так повторялось несколько раз и прекратилось, потому что булочник узнал о случившемся и жестоко избил сына, главным образом не за нарушение нравственности, а за причиненный убыток. Потом представился другой случай... Несмотря на подмоченную репутацию, на ней женился старый овдовевший базарный меняла и ростовщик. Меняла часто отлучался из дома, взыскивая долги, и ей трудно было устоять против приставаний римского легионера. На недолгом отрезке прожитой жизни волнующей радостью прежние любовные встречи горели, как дальние мигающие огни в темной ночи. Эта жизнь и эти радости - все должно оборваться сегодня, потому что страшный бог, якобы создавший ее с телом, полным страсти, сегодня потребовал ее смерти за нарушение его законов. Шаги ее невольно замедлились, но стражники подталкивали ее в спину, и она знала, что каждый ее шаг приближал к смерти.
Впереди процессии шли старейшины. Их было четверо. Впереди шел священнослужитель Бен-Акиба. В молодости он многие годы изучал священные писания, различные комментарии к ним, заучивал наизусть целые главы из них.