- Да, да, я и забыл, - сказал громила. - Ну вот, раньше я жил в Мильвоки...

- Берите серебро, - сказал Томми, слезая с кресла.

- Погоди, - сказал громила. - Но я уехал оттуда. Другой работы я найти не мог. Некоторое время я поддерживал жену и ребенка, сбывая ассигнации Южного правительства, но увы! пришлось бросить и это, потому что они не имели хождения. Я махнул на все рукой и с горя сделался громилой.

- А вы когда-нибудь попадались в руки полиции? - спросил Томми.

- Я сказал "громилой", а не нищим, - ответил грабитель.

- Как же мы кончим рассказ, когда вы доедите курицу и у вас, как полагается, начнется приступ раскаяния?

- Предположим, - задумчиво начал громила, - что Тани Пастор кончит сегодня раньше обыкновенного и твой отец приедет с "Парсифаля" в половине одиннадцатого. Я окончательно раскаялся, потому что ты напомнил мне моего сыночка Бесси...

- Послушайте, - сказал Томми, - а вы не ошиблись?

- Нет, клянусь пастелями Б. Кори Килверта, - сказал громила. - Всегда у меня дома остается Бесси и бесхитростно болтает с бледнолицей женой громилы. Так вот я и говорю, твой отец откроет парадную дверь как раз в ту минуту, когда я буду уходить, нагруженный увещаниями и бутербродами, которые ты завернул для меня в бумажку. Узнав во мне старого товарища по Гарвардскому университету, он отшатывается...

- Не в изумлении, надеюсь? - прервал его Томми, глядя на него круглыми глазами.

- Он отшатывается назад, - продолжал громила и вдруг, поднявшись на ноги, начал выкрикивать: - Pa, pa, ра! Ура, ура, ура!

- Ну-ну, - сказал удивленно Томми. - Первый раз слышу от громилы на работе университетский клич, хотя бы и в рассказе.

- Не все тебе знать, - засмеялся громила. - Это я подпустил сценичности. Если такую штуку сыграть в театре, только этот намек на университетскую жизнь и может обеспечить ей успех.