- Я вижу, сэр, - отвечал гид, - вы еще не успели как следует вспомнить, что такое люди, и особенно та их порода, что населяет эту страну. Иллюзия вот что нам дорого. Не будь у нас иллюзий, мы с тем же успехом могли бы быть ангелами или французами - те хоть в какой-то мере дорожат неприглядной реальностью под названием le plaisir, то есть радость жизни. Мы же в погоне за иллюзией только и делаем, что наживаем деньги и морщины между бровей, ибо занятие это утомительное. Я, разумеется, говорю о буржуазии или Патриотических классах, ибо Трудяги ведут себя иначе, хотя иллюзии у них те же самые.

- Не понимаю, - отрезал Ангел.

- Ну как же, сэр, и те и другие тешат себя иллюзией, что когда-нибудь обладание деньгами принесет им радость; но в то время как Патриоты надеются нажить деньги трудом Трудяг, Трудяги надеются нажить их трудами Патриотов.

- Ха-ха, - сказал Ангел.

- Ангелам хорошо смеяться, - возразил гид, - а вот люди от этого плачут.

- Вам, на месте, наверно, виднее, как поступать, - Оказал Ангел.

- Ах, сэр, если бы так! Мне часто приходится наблюдать лица и повадку здешних жителей, и я вижу, что радость, какую доставляет им погоня за иллюзией, - недостаточная награда за их скученную, однообразную и беспокойную жизнь.

- Некрасивые они, что и говорить, - сказал Ангел.

- Верно, - вздохнул гид, - и с каждым днем все дурнеют. Взгляните хоть на этого, - и он указал на господина, поднимавшегося по ступеням Биржи. Обратите внимание на его фигуру. Седеющая голова к макушке сужена, книзу расширяется. Туловище короткое, толстое, квадратное; ноги и того толще, а ступни вывернуты наружу; общим видом напоминает пирамиду. А этот? - Он указал на господина, спускавшегося по ступеням. - Ноги и туловище его можно протащить сквозь игольное ушко, а вот голову протащить не удастся. Обратите внимание: ячмень на глазу, сверкающие очки и полное отсутствие волос. Внешняя несоразмерность - это сейчас своего рода эпидемия, сэр.