- Они в последнее время отказываются от этой чести. Вот в Корнуэлле мы могли бы, пожалуй, встретить и живого художника.

- Почему именно в Корнуэлле?

- Не могу вам сказать, сэр. Что-то в тамошнем воздухе им благоприятствует.

- Я голоден и предпочитаю отправиться в Савой, - сказал Ангел, прибавляя шагу.

- Вам повезло, - шепнул гид, когда они уселись за столик перед блюдом с креветками. - Слева от вас, совсем рядом, сидит наш самый видный представитель мозаической литературной школы.

- Тогда приступим, - сказал Ангел и, повернувшись к своему соседу, любезно спросил:

- Как поживаете, сэр? Каков ваш доход?

Джентльмен, к которому он обратился, поднял глаза от своей креветки и отвечал томным голосом:

- Спросите у моего агента. Есть вероятие, что он располагает нужными вам сведениями.

- Ответьте мне хотя бы на такой вопрос, - сказал Ангел еще более учтиво. - Как вы пишете ваши книги? Ведь это, должно быть, упоительно вызывать из небытия образы, созданные вашим воображением. Вы дожидаетесь вдохновения свыше?

- Нет, - отвечал писатель. - Я... нет! Я... э-э-э... - и он закончил веско:- Я каждое утро сажусь за стол.

Ангел возвел глаза к небу и, повернувшись к гиду, сказал шепотом, чтобы не проявить невоспитанности:

- Он каждое утро садится за стол! Господи, как это хорошо для коммерции!

VI

- Здесь, сэр, мы можем получить стакан сухого хереса и сухой сандвич с ветчиной, - сказал гид, - а на десерт - запах пергамента и бананов. Затем мы пройдем в зал номер сорок пять, где я вам покажу, как основательно изменилось наше судопроизводство за то недолгое время, что прошло после Великой Заварухи.

- Неужели закон в самом деле изменился? - сказал Ангел, с усилием отпилив зубами кусок ветчины. - А я думал, он не подвержен переменам. Какого же характера дело там будет разбираться?