- Нет, - сказал Ангел. - Я решил провести день на свежем воздухе.

- Черники хотите? - спросил гид. - Вон там какой-то человек ее собирает.

Ангел сложил крылья, и они плюхнулись на болотистую поляну возле дряхлого, оборванного старика.

- О, достойнейший из людей! - сказал Ангел. - Мы голодны. Не поделишься ли ты с нами черникой?

- Ой, батюшки! - воскликнул старый хрыч. - Вы откуда взялись? Верно, по радио прилетели? И наблюдатель при вас. - Он мотнул на гида подбородком в седой щетине. - Убей меня бог, совсем как в доброе старое время Великой Заварухи.

- Это диалект сельской Англии? - спросил Ангел, у которого губы уже посинели от черники.

- Сейчас я опрошу его, сэр, - сказал гид. - Сказать по правде, я затрудняюсь объяснить присутствие человека в сельской местности.

Он ухватил старика за единственную еще державшуюся пуговицу и отвел его в сторонку. Потом, вернувшись к Ангелу, который тем временем покончил с черникой, прошептал:

- Так я и думал. Это последний из тех солдат, которых поселили в деревне после окончания Великой Заварухи. Он питается черникой и теми птицами, что умирают естественной смертью.

- Ничего не понимаю, - сказал Ангел. - А где же сельское население, где поместья великих мира сего, где процветающий фермер, довольный судьбой поселянин, батрак, что вот-вот добьется минимальной заработной платы? Где веселая старая Англия девятьсот десятого года?

- Вот, - отвечал гид, мелодраматическим жестом указывая на старика, вот наше сельское население: бывший житель Лондона, закаленный в Великой Заварухе. Другой бы не выдержал.

- Как! - вскричал Ангел. - И на всей этой земле ничего не растят?

- Ни одного кочна, - отвечал гид. - Ни горчичного семечка, ни стебелька салата. Разве что в городах.

- Я вижу, что много интересного прошло мимо меня. Прошу вас, обрисуйте мне вкратце положение в сельском хозяйстве.