-- Конечно. Почему нет? Я в самом деле не думал, что буду робеть. Голышом здорово. У меня дедушка с бабушкой, мамины мама и папа, -- кропоткинцы, и я сам своим штанам начальник. Предки у меня -- широких взглядов, терпимее некуда, нигде никакой колючей проволоки, добрые датские либералы -- даже чересчур суетливые. Понятно, да?

Лукавая понимающая улыбка Гуннара.

-- Сажай свою чашку, вот сюда, и встань на цыпочки, руки над головой. Ноги подальше, и ту, и другую. Торвальдсена мы сделать не сможем, Эрика Джилла пока -- тоже. Я -- что называется неоклассицист, реалист, оттуда и вырос. А что значит -- начальник своим штанам?

-- Лицензированный дьяволенок, если верить Маме. Либеральная программа действий для того, чем мальчишки все равно занимаются, как Папа говорит. А кто такой Король Матиуш?

-- Еще один герой из книжки -- одного польского доктора. На самом деле, работа будет такая: мальчишка несет знамя Матиуша. В один ужасный момент. Я тебе все расскажу, пока работать будем. И книжку можешь прочесть.

Скосив глаза, Николай провел языком по пухлому подъему верхней губы. Пока мы работать будем.

-- А у вас дети есть? Они наверное маленькие еще, чтобы позировать.

-- Нет, и жены тоже нет, есть только Саманта, с которой ты познакомишься. Руки вытяни. Изогнись вправо. Придется, знаешь ли. Нормально, ты Ариэль.

2

Николай сидел на кучке своей одежды, наваленной на стуле. Перерыв на кофе.

-- А почему Ариэль голый?

-- Он был духом воздуха. Вроде ангела.

Николай задумался, хлюпая кофе и подравнивая букетик крайней плоти.

-- На ангелах много одежды. Библейской такой. Стин и Стоффер сегодня четкие, видели? Спорим, этот Ариэль, которого вы с меня копируете, только чистые мысли думал, и у него никогда не вставало, правильно? Такие Стин и Стоффер были, где Стин видит, как мартышки в зоопарке дрочат, и говорит: Вот тошнотина! и маме с папой вдруг хочется показать ему попугайчиков и туканов. Родители.