У деревенских мальчишек вошло в обычай по целым дням слоняться вокруг нашего дома, чтобы поглазеть на кошачьи бои, а разъяренные хозяйки то и дело влетали к нам на кухню и кидали на стол очередного дохлого кота, взывая о справедливости ко мне и к небу. Наша кухня превратилась в настоящий кошачий морг, и мне пришлось купить еще один кухонный стол. Кухарка заявила, что ей было бы куда легче работать, если б она единолично пользовалась столом. Она сказала, что ей очень неудобно, когда среди мяса и овощей для обеда лежат дохлые кошки, и что она боится, как бы чего не перепутать. Поэтому старый стол был поставлен у окна и отдан под котов, и с тех пор она никому не разрешала положить кота, хотя бы и совсем дохлого, на свой стол.

Я слышал однажды, как она спрашивала у весьма разгоряченной леди:

- Что вы прикажете с ним делать - сварить его?

- Это мой кот, - отвечала та, - вот что!

- Ну, а я сегодня не готовлю пирога с кошатиной, - отрезала кухарка, - и уберите его вон на тот стол. А этот стол - мой.

Сначала "справедливость" восстанавливалась, как правило, при помощи полукроны, но с течением времени коты вздорожали. До тех пор я считал кошек дешевым товаром и был удивлен, что здесь они ценятся так высоко. Я всерьез начал подумывать, не заняться ли мне разведением котов в коммерческих целях. Продавая их по курсу, установленному в этой деревне, я мог бы составить кругленькое состояние.

- Полюбуйтесь на работу вашей твари, - сердито сказала одна леди, к которой меня вызвали посреди обеда.

Я полюбовался. Передо мной лежал плюгавый, тощий котенок, которому, судя по его виду, на том свете было куда лучше, чем на этом. Если бы бедное создание принадлежало мне, я только поблагодарил бы Томаса-Генри, но некоторые люди не видят собственной пользы.