Фрэнк Барбер опустил стекло и высунул голову, приоткрыв рот в улыбке, похожей на ломкий, неверный ледок. В восемнадцатом году Фрэнк Барбер с армией побывал во Франции, а теперь служил детективом на железной дороге - но говорили, что свою самую большую в городе машину он вряд ли купил на жалованье. Днем он болтался в привокзальной гостинице; поздно вечером бывало слышно, как стук его мотора удаляется из города. Поворачиваясь на звук, люди говорили: "Фрэнк Барбер снова укатил".

Когда мимо шли малыши - сопливые, неуклюжие, - он улыбался, высунувшись из окна. За ними тесными стайками прошли старшеклассницы. Элен Бомонт остановилась, что-то сказала остальным и подошла к "гудзону". Она села в машину рядом с Фрэнком Барбером, и он поднял стекло. Машина съехала по склону, сверкая на солнце, ревя мотором.

Весна выдалась поздняя - дождливая, бессолнечная. Мальчик смотрел на раскаленные бока печки - краснота ее тускнела с каждым днем, и с каждым днем сгущалась над раскисшей землей новая листва. Смотрел в окно, в раме которого уходили вдаль стебли прошлогодней кукурузы, дугами нависшие над длинными лужами между рядов. Цветовые пятна текли, таяли, контуры расплывались, точно на упавшем в воду журнале. Только в воронах, сомнамбулически метавшихся над полями, была жизнь. Он и не слыша знал, как желтые клювы, разеваясь навстречу ветру, выкаркивают свое издевательское "вряд ли". Слабое эхо карканья реяло в мозгу поверх классных голосов, пока он ждал, когда стрелка дойдет до трех и большая черная машина затормозит на склоне. Раз или два она не приехала, и он побрел домой в тоске, от разочарования оцепенев и потяжелев. Но, дожидаясь трех, он надеялся, что она не приедет.

По дороге домой, сделав небольшой крюк по Фронт-стрит, он иногда заставал машину перед фуражным магазином мистера Аллена, у которого миссис Бомонт служила счетоводом. Фрэнк Барбер, перевалившись через приспущенное стекло, говорил со стоявшим на мостовой человеком - всегда слишком тихо, чтобы разобрать хоть слово.