Она сидела на стуле, свесив руки; глаза у нее слипались.

Старика все не было, она раздраженно заворчала:

- Дармоед старый! Из-за него свечи на целых четыре су сгорит.

Виктор отозвался с постели:

- Он уже больше часа на улице. Сходи-ка взгляни - может, на скамейке у крыльца задремал.

- Ладно, - ответила она, встала, взяла свечу и вышла, приложив руку ко лбу - так в темноте виднее, Нигде никого не было - ни у дверей, ни на скамье, ни возле навозной кучи: старик имел привычку посиживать там для согрева.

Она уже собиралась вернуться, как вдруг нечаянно глянула на большую яблоню у ворот фермы и заметила на уровне своего лица две ноги, мужские ноги.

Она завопила:

- Виктор! Виктор!

Он выскочил в одной рубахе. Говорить Селеста не могла и только указала ему рукой на дерево, а сама отвернулась, чтобы не видеть.

Ничего не понимая, он взял свечу, осветил дерево снизу и разглядел в листве папашу Амабля, висевшего на недоуздке почти у самой верхушки.

К стволу была прислонена лесенка.

Виктор сбегал за садовым ножом, взобрался на яблоню и перерезал ремень. Но старик уже окоченел, язык вывалился у него изо рта, и лицо искажала жуткая гримаса.