Однажды его святейшество прогуливался один со своим мулом по крепостному валу; тут-то с ним и заговорил наш Тисте и сказал, сложив в восторге руки:

-- Господи боже мой! Святейший отец! Что за прелесть ваш мул!.. Позвольте мне на него полюбоваться... Ах, ваше святейшество, какой красивый мул!.. У самого германского императора и то не найдется такого.

И он гладил мула и говорил с ним ласково, как с барышней:

-- Подите сюда, драгоценный мой, сокровище мое, жемчужина моя...

Добрый папа растрогался и подумал: "Какой милый мальчик!.. Как он ласков с моим мулом!"

А знаете, что случилось на следующий день? Тисте Веден сменил свою старую желтую куртку на красивый кружевной стихарь[6], фиолетовую шелковую пелерину, туфли с пряжками и поступил в школу папских церковных певчих, куда до того принимались только дворянские сыновья да кардинальские племянники... Вот к чему приводит лесть!.. Но Тисте этим не удовлетворился.

Поступив на службу к папе, бездельник повел ту игру, что так ловко ему удалась с самого начала. Дерзкий со всеми, он был внимателен и предупредителен только с мулом и постоянно попадался всем на глаза во дворе замка то с горстью овса, то с охапкой клевера. Он добродушно потряхивал розовыми цветочками и поглядывал на балкон святого отца, словно говоря: "А кому я это припас?.." Кончилось тем, что добрый папа, чувствуя, что стареет, поручил ему смотреть за конюшней и приносить мулу положенную ему чашу вина, приготовленного по-французски. Все это не радовало кардиналов.

И мула это тоже не радовало... Теперь в установленный для вина час к нему в конюшню всегда являлось пять-шесть мальчиков-причетников[7], они быстро зарывались в солому, как были, в пелеринах и кружевных стихарях, потом по конюшие разливался вкусный, теплый аромат жженого сахара и пряностей, и появлялся Тисте Веден, неся чашу с вином по-французски. Тут-то для бедного животного и начинались муки.