Знамя главнокомандующего было охраной всему, уберегло все, вплоть до мельчайших цветов на лужайках, и поражаешься, что так близко от поля сражения царит строгий порядок и величавый покой, разлитый в симметричных группах деревьев, в безмолвной глубине аллей. Дождь, от которого там, на дорогах, набухает такая отвратительная грязь и образуются такие глубокие рытвины, здесь всего лишь изящно орошает и оживляет красный цвет кирпичных стен и зелень лужаек, наводит блеск на листья апельсиновых деревьев, на белое оперение лебедей. Все сверкает, все дышит миром. Право, если бы не знамя, развевающееся на вышке замка, не двое часовых у решетки парка, нельзя было бы поверить, что находишься в штабе главнокомандующего. Лошади отдыхают в конюшнях. Кое-где попадаются денщики, вестовые в повседневной форме, слоняющиеся около кухни, или садовник в красных штанах пехотинца, который невозмутимо проводит граблями по песку парадного двора.

В столовой, окна которой выходят на главное крыльцо, стоит стол с неубранной посудой; откупоренные бутылки, мутные пустые бокалы на измятой скатерти дополняют картину пиршества, участники которого только что разошлись. Из соседней комнаты доносятся громкие голоса, раскаты смеха, стук бильярдных шаров и звон бокалов. Маршал играет там на бильярде, и вот почему армия ждет приказа. Раз маршал начал партию, мир может провалиться -- ничто не в состоянии помешать ему довести ее до конца!..

Бильярд! Вот слабость этого великого полководца.

Он стоит сосредоточенный, как во время сражения, в полной парадной форме; грудь его увешана орденами, глаза блестят, щеки пылают, он возбужден грогом, обедом и игрой. Адъютанты почтительно и услужливо теснятся вокруг него, млеют от восхищения при каждом его ударе. Когда маршал делает очко, все кидаются к доске для записи; когда маршалу хочется пить, все спешат приготовить ему грог. Шелестят султаны и эполеты, позвякивают ордена и аксельбанты, и зрелище всех этих приятных улыбок, изящных, угодливых поклонов, обилие золотого шитья и щеголеватых мундиров в этом высоком зале с дубовыми панелями, из окон которого видны парк и парадный двор, - все это напоминает осенние празднества в Компьене[2] и несколько отвлекает мысли от людей в забрызганных грязью шинелях, которые в ожидании томятся там, на дорогах, и толпятся такими мрачными кучками под дождем.