Между тем шум все усиливается. К грохоту орудий примешиваются треск разрывов, раскаты ружейных залпов. Багровое облако дыма, черное по краям, поднимается вдали над лужайками. Вся глубина парка объята заревом. В птичнике пронзительно кричат перепуганные павлины и фазаны; арабские лошади, почуяв порох, становятся на дыбы в конюшнях. В штабе главнокомандующего начинается волнение. Депеши следуют одна за другой. Ординарцы скачут сломя голову. Посланные хотят видеть маршала.

Но маршал недоступен. Говорил я вам, ничто не сможет помешать ему кончить партию!

- Ваша очередь, капитан!

Но капитан становится рассеянным. Вот что значит молодость! Он уже теряет голову, забывает свою тактику и в два приема кладет столько шаров, что почти выигрывает партию. На этот раз маршал выходит из себя. Его мужественное лицо выражает удивление и негодование. В этот момент на дворе падает наземь примчавшаяся во весь опор лошадь. Седок, адъютант, весь забрызганный грязью, невзирая на запрет, одним прыжком взлетает на крыльцо.

- Господин маршал, господин маршал!

Надо видеть, какой он встречает прием!.. Пылая гневом, красный как петух, маршал показывается в окне, держа в руках кий:

- Что случилось? Это еще что? Разве здесь нет часового?

- Но, господин маршал...

- Хорошо... Сейчас... Пусть ждут моего приказа, черт возьми!

И окно с шумом захлопывается.

Пусть ждут его приказа!

Так они и делают, бедняги. Ветер гонит им в лицо дождь и картечь. Целые батальоны разгромлены, тогда как соседние не вводятся в бой и не могут понять, почему они бездействуют. Ничего не поделаешь. Ждут приказа! А так как смерть не ждет приказа, люди валятся сотнями за кустарник, в канавы против безмолвного замка. Картечь не щадит их даже после того как они упали, и из открытых ран беззвучно струится благородная кровь Франции.

Там, наверху, в бильярдной, тоже идет жаркий бой; у маршала снова перевес, но низкорослый капитан обороняется, как лев...