– Ах, но нам так этого хочется! – настаивала другая мама. – Мы очень хотим, чтобы ты осталась! И это ведь такая мелочь!

– И совсем не больно! – добавил другой отец.

Коралайн уже знала: если взрослые говорят, что будет не больно, значит, будет очень больно. Она отрицательно потрясла головой.

Другая мама широко улыбнулась, а волосы у нее на голове покачнулись, как водоросли на морском дне.

– Мы желаем тебе лучшего, – сказала она.

Ее ладонь легла на плечо Коралайн. Та попятилась.

– Ну, мне пора, – сказала Коралайн и снова сунула руки в карманы. Пальцы сомкнулись вокруг дырявого камня.

Рука другой матери убралась с плеча Коралайн, как напуганный паук.

– Если ты и вправду этого хочешь, – согласилась другая мама.

– Хочу, – подтвердила Коралайн.

– Так или иначе, мы еще увидимся! – попрощался другой папа. – Когда ты вернешься.

– Эм... – ответила Коралайн.

– И тогда все мы заживем вместе, как одна большая счастливая семья, – добавила другая мама. – На веки вечные.

Коралайн начала пятиться. Затем развернулась и, бросившись в гостиную, распахнула дверь в углу. Теперь кирпичная стена исчезла – за дверью стлалась темнота; полночный мрак подземелья, в, котором чудилось чье-то движение.

Коралайн растерялась. Обернулась назад. Держась за руки, к ней приближались другие родители. Они не сводили с нее свои черные глаза-пуговицы. По крайней мере, Коралайн так казалось. Тут она не была полностью уверена.

Другая мама простерла руку и поманила ее длинным белым пальцем. Бледные губы произнесли «Возвращайся поскорее», хотя вслух она ничего не сказала.

Коралайн глубоко вдохнула и шагнула в темноту, в которой перешептывались странные голоса и завывали далекие ветры. В ней росла уверенность, что во мраке за спиной что-то прячется, что-то очень древнее и неторопливое. Сердце стучало так громко и неистово, что Коралайн испугалась, как бы оно не выскочило из груди. Она закрыла во тьме глаза.