Хозяйка. Принеси-ка нам "кастеллу"... О Господи, совсем заговорилась... Кофе, кофе нам принеси. И пожалуйста, побыстрее.

Модистка. Сейчас сделаю. (Уходит.)

Канэко. Все на свете относительно. Любовь - это такое здание, которое строится на фундаменте недоверия. А старикашка ваш - мошенник и вымогатель. Умнее всех хочет быть! Наглец он, и больше ничего!

Учитель танцев. Ваши метафоры столь изысканны, что мне, простому учителю танцев, разобраться в них сложно. Но главную вашу идею я понял: старик изо всех сил пытается подделку выдать за подлинник, да?

Тояма. А что же наша роковая женщина все молчит? Или вам льстит получать любовные письма от дряхлой развалины? Ну-ка, ну-ка, скажите что-нибудь. А, Лунная вы наша Азалия?

Хозяйка. Мадам слишком хорошо воспитана, чтобы участвовать в вашем разговоре.

Тояма. Но заставлять людей страдать - это ее воспитание позволяет.

Хозяйка. У красивых женщин свои пристрастия.

Учитель танцев. Это пристрастие, действительно, доступно только красавицам.

Хозяйка. Точно так же, как лишь красавицам к лицу зеленое.

Канэко. Что-то я ни разу не видел мадам в зеленом. Может, у вас пеньюар зеленого цвета?

Тояма. Нет, не зеленого. Я - свидетель.

Канэко. Ты определенно сегодня слишком много болтаешь.

Хозяйка. Ну-ну, господа...

Модистка вносит поднос, и все начинают пить кофе.

В юридической конторе.

Ивакити. Проклятые шторы!.. Что они там делают?.. Что-то на сердце тяжко... Всего минутку ею полюбовался... А надеялся, что именно сегодня она сжалится надо мной, подойдет к окну - она будет как портрет в раме окна! Выглянет и улыбнется мне... Но она непреклонна... Непреклонна...

В ателье.

Канэко. Ну и?

Учитель танцев. Эврика! (Проливает кофе на брюки и стряхивает.)