Канэко. Не сомневайтесь, я человек надежный.

Каёко. Можно, да? Вот спасибо. (Уходит.)

Тояма. Деловая какая. Фьюить - и нету.

Канэко (разглядывая конверт). Ничего себе: "Моей Лунной Азалии". Вот это да!

Учитель танцев. Р-романтично.

Канэко. Может, это вы и писали?

Учитель танцев. Шутите. У бедного учителя танцев времени на любовные письма нет.

Канэко. Так-так. Отправителем значится некий Ивакити.

Учитель танцев. А как старался-то - выводил каждый штрих!

Тояма. Кто же это у нас Лунная Азалия? Не сама ли хозяйка ателье? Я довольно туманно представляю себе, что такое азалия. Дерево?

Учитель танцев. Да. Причем иногда довольно внушительных размеров.

Канэко. Ну азалия - и азалия. О вкусах не спорят. Как это по-французски-то...

Входит хозяйка, дама весьма крупная.

Хозяйка. А-а, рада вас видеть, господа.

Тояма. А вам тут любовное письмо пришло.

Хозяйка. Интересно, от кого. Я вправе ожидать такого рода корреспонденции от пятерых... нет, шестерых поклонников.

Канэко. Ого! Я смотрю, вы молодчага!

Хозяйка. Иначе нельзя. Мы, женщины, всегда должны быть во всеоружии.

Тояма. У такой богатырши и оружие богатырское.

Хозяйка. Противный мальчишка. Все скабрезничаете.

Учитель танцев (театрально). О, Лунная Азалия, присядь на этот недостойный стул!

Хозяйка. А-а, вот вы о чем. Тогда вынуждена вас разочаровать - письмо не мне.

Канэко. Как же, как же, так мы вам и поверили.

Хозяйка. Нет, правда. Оно адресовано мадам.

Все. Ну да?!

Хозяйка (садится). Прямо не знаю, что с этими письмами делать. В доме напротив - юридическая контора, там есть один старичок, уборщик - лет семьдесят, наверное. Он через окно увидел мадам и воспылал.

Канэко. Понятно, старики - народ дальнозоркий. (Смеется своей шутке.) Скорей бы уж состариться. Удобней будет в чужие окна подглядывать.