Сэр Гарри. Я знаю, вы честный человек и любите свою родину.

Мэр. Верно, сэр Гарри. Все, чего я хочу от своей родины, - это чтобы она не мешала мне жить в свое удовольствие...

Фастиан. Господин мэр как-то неожиданно протрезвел.

Трэпуит. Я думаю, вы сами бы протрезвели, если бы ваша жена обрушилась на вас с таким градом упреков и ругани. Но если, по-вашему, этого недостаточно, чтобы протрезветь, то пускай мэр остается под хмельком, хотя это вовсе не обязательно. Пожалуйста, сэр, сыграйте эту сцену так, как будто вы все еще навеселе.

Фастиан. Да, по правде сказать, вовсе не к лицу мэру быть трезвым во время выборов.

Танкард (пьяный). Человек, который не хочет выпить за процветание своей родины, - сущий негодяй!

Мэр. Вы правы, благородный сквайр, честный человек никогда не откажется выпить. Человек, который не пьет, злейший враг отечественной торговли!

Сэр Гарри. В доброе старое время у нас в Англии процветало хлебосольство. Бывало, за столом у помещика собирались все его соседи и напивались допьяна. Это было еще до введения проклятых французских новшеств. А теперь - можете себе представить, господин мэр! - иной раз увидишь в карете разряженного придворного; на запятках у него с полдюжины голодных лакеев, а в доме не найдется и полбочонка вина. А на что, спрашивается, тратят они деньги?

Мэр. Право, не знаю.

Сэр Гарри. На обстановку, картины, кружева, безделушки, на итальянских певцов и французских акробатов. Те, кто будет голосовать за придворных, после выборов ни за что не дождутся от них угощения.

Мэр. Но вот что мне приходит в голову, сэр Гарри. Если мы выставим этих придворных, то кто же их заменит?

Сэр Гарри. Как кто? Конечно, мы.

Танкард. Ну да, мы.

Сэр Гарри. И тогда уж мы позаботимся о своих друзьях. От души люблю свою родину, но не понимаю, почему бы мне кое-чем не попользоваться от нее? Ну там возместить расходы... Смею вас уверить: хоть я не купил ни одного голоса, а все-таки выборы обойдутся мне в добрых пять тысяч фунтов.