Миссис Йорк склонилась над тарелкой. Медленно, задумчиво она жевала гамбургер, и было видно, что для нее он стал безвкусным.

Все это, конечно, случилось в субботу. На следующей неделе, в четверг, после обеда, Слик был в закусочной один. После обеда наступало затишье. Слик, как он рассказывал позже, протирал плиту и ничего не заметил. Он рассказывал, что просто насвистывал. У него такая манера - насвистывать сквозь зубы. Но насвистывал негромко - не так громко, чтобы не услышать открывающуюся дверь или чьи-то шаги. Она вошла бесшумно и встала посередине, и когда он повернулся, его чуть удар не хватил от неожиданности. Он думал, что один в закусочной, а она, нате вам, - стоит и наблюдает за каждым его движением, как кошка за рыбкой в аквариуме.

- Здравствуйте, - сказал он, когда пришел в себя.

- Закусочная еще продается? - спросила она.

- Да, леди.

- Сколько вы за нее хотите?

- Леди, я вам уже говорил, - ответил Слик, - тысяча четыреста пятьдесят долларов.

- Уйма денег, - сказала она.

Слик начал объяснять, сколько денег вложил в закусочную, но почти ничего сказать не успел - она развернулась и выскользнула в дверь.

- Ну да, - рассказывал он позже посетителям, - я, как дурак, начал объяснять ей, сколько денег вложил в дело, хотя знал, что у нее нет ни цента. Она сумасшедшая. Прошла, наверное, пять или шесть миль, просто чтобы задать мне вопрос, на который сама знает ответ. А потом развернулась и ушла. Но я все равно продаю закусочную. Надоело подавать жратву всякой деревенщине. У меня связи в Нашвилле, открою там новое дело. Сигары, пара бильярдных столов, может быть, пиво. Там же устрою клуб. Такой, с членскими билетами, чтобы ребятам было где перекинуться в картишки. Клуб для общения. У меня в Нашвилле хорошие связи. Так что закусочную я продаю. А эта женщина - у нее ни цента. Закусочную она не купит.

Но она купила.

В субботу Джеф Йорк привел семью снова. Они молча съели гамбургеры и ушли. Когда они ушли, Слик сказал: