- Что ж, - сказал Берти, прежде чем они разошлись по своим комнатам. С ним кончено, в этот раз он больше уже не станет тебе поперек дороги. А надо сказать, он не неженка!

О том, что под их кровом нашел пристанище Куртье, еще до завтрака сообщил Карадокам самый осведомленный член семейства, вменивший себе в обязанность знать все, что происходит в доме, и со всеми делиться своими познаниями. Как всегда, зайдя утром в комнату матери, Энн подняла голову, ухватилась обеими руками за свой поясок и сразу же начала докладывать:

- Дядя Юстас ночью привел какого-то человека, у него раненая нога, и дядя Берти ее поправил. Уильям говорит, что Чарлз сказал, что он сделал вот так - и все (она легонько ляскнула зубами). Он живет в трактире, Уильям говорит, очень узкая лестница, никак его было не втащить. И если у него было вывихнуто колено, он будет долго ходить с палочкой. Можно мне идти к папе?

Агата, которой горничная расчесывала волосы, подумала: "Пожалуй, так низко носить пояс нездорово" - и сказала:

- Постой минутку.

Но Энн уже и след простыл; ее голосок доносился из соседней комнаты, где она что-то докладывала сэру Уильяму, который, судя по его кратким, приглушенным ответам, брился. Агата, как всегда, обрадовалась предлогу побыть лишнюю минуту с мужем, но когда она заглянула к нему, он был уже один; он сидел задумавшись, высокий, плотный, со степенным, малоподвижным лицом и недоверчивым взглядом, - человек скучноватый и ничем не примечательный для всех, кроме своей жены.

- Этот Куртье повредил ногу, - сказал он. - Не знаю, приятно ли будет твоей матушке приютить нашего врага.

- Но ведь он как будто свободомыслящий человек и довольно...

- Для Милтоуна совсем неплохо, что он очутился у нас, - не слушая ее, продолжал сэр Уильям.

- Что же, - вздохнула Агата. - Надо принять его как следует. Пойду скажу маме.

Сэр Уильям улыбнулся.

- Об этом позаботится Энн, - сказал он.