Все сидели, слушали, как воет ветер, как ливень хлещет по улицам, домишкам, молотит по обвисшим веревкам и вывешенным для просушки сетям, по унылым пляжам. Разговор не клеился. В лавку забрел какой-то чужак, поторчал у бара, перекинулся словом-другим с Филом, а когда зарядил дождь, ушел. Райан тоже сидел в баре. Он расположился поближе к правому краю стойки, старался растянуть выпивку подольше. Пальто висело на нем как на вешалке и было все в пуху - он вечно кидал его на постель. Кроме Фила, он ни с кем не разговаривал. Убито таращился прямо перед собой да рассеянно постукивал по подбородку костлявым пальцем.

Стоило Филу подойти к нему, как он тут же выхватывал кошелек и, покопавшись в нем негнущимися пальцами, спешил расплатиться.

- Ночка выдалась хуже некуда, - сказал он, опустив глаза в стакан.

- Вот именно, - ответил Фил. - Для тех, кто на свои живет.

Когда завсегдатаи начали расходиться, Фил двинулся к Райану, встал перед ним, опершись руками о стойку. И уставился ему прямо в глаза.

- Сержант в зале для тех, что почище, сидит, - сказал Фил спокойно. Они домой к тебе заходили, искали тебя.

- Искали? - переспросил Райан.

- Вопросы у них к тебе есть.

- Это называется вопросы. Душу дьяволу продашь от их вопросов. Кишки все из тебя вытянут своими вопросами, - Райан огляделся по сторонам. Потом потянулся к Филу и костлявыми пальцами погладил его по руке.

- Фил, от Нила вести были, ты знаешь, где они? - спросил он.

- Где?

- Я тебя спрашиваю, Фил, ты-то их дела знаешь, - он наклонился к Филу. - Они что, в подземелье засели? Я ведь знаю - там есть подземный ход. Они там?

- Да ты, похоже, больше моего знаешь, - сказал Фил.

Райан опустил глаза в стакан. Лицо у него было старое, в желтых складках, как лежалое яблоко, но глаза блестели так же ненатурально ярко, как Ниловы, только у Райана они глубоко ушли в глазницы, отчего казалось, что он глядит издалека.