Того, что повыше, звали Кэррол Кэй - звучное имя, наводившее на мысль о том, что, сколько бы ни вырождался род из поколения в поколение, в жилах этого отпрыска еще должна отыскаться капля крови его доблестных предков. Однако тощее лицо с безвольным подбородком, тусклые, водянистые глаза и торчащие скулы отнюдь не свидетельствовали о врожденной решимости или отваге.

Его товарищ был смугл и кривоног. Крысиные глазки и не раз перебитый крючковатый нос. Вызывающая манера держаться была явно напускной - оружием самозащиты, без которого не просуществуешь в том мире, где только рычат и кусают, где царят животная грубость и животный страх, - короче, в том мире, в котором он всегда жил. Звали его Гэс Роуз.

Выйдя из кафе, они побрели по Шестой авеню, с независимым видом ковыряя в зубах.

- Куда теперь? - вопросил Роуз таким тоном, словно, скажи Кэй: "А не махнуть ли нам в Полинезию?" - это ничуть бы его не удивило.

- А может, нам удастся пропустить где-нибудь стаканчик? Как ты насчет этого?

Сухой закон еще не был введен. Нерешительность, прозвучавшая в голосе Кэя, объяснялась тем, что запрещено было продавать спиртное солдатам.

Предложение встретило со стороны Роуза самый восторженный отклик.

- Я кое-что придумал, - продолжал Кэй после минутного раздумья. - У меня тут есть брат.

- Где, в Нью-Йорке?

- Ну да. Старшой. - Кэй хотел сказать, что это его старший брат. Служит официантом в каком-то кабаке.

- Думаешь, он может поднести нам?

- Да уж, верно, может!

- Вот посмотришь - завтра же скину эту проклятую форму. И нипочем больше в нее не влезу - дудки! Раздобуду себе нормальную человеческую одежду.