Мы соревнуемся в резании мёда. Нам то и дело подносят с пчельни новые рамки. Работа спорится. Тёплый нож мягко срезает воск.

Удивительно держать в руках это чудо, налитое мёдом, тяжёлое трёхмерное кружево сот.

Мне становятся всё более приятны прикосновения пчёл, шевеление их на моих губах и щеках. Может быть, они ищут общения? Хотят научить, рассказать, поделиться, пытаются найти способ сигнализации?.. Но я, но мы — мы ничего не понимаем, не хотим понять, хоть и умеем хорошо их эксплуатировать, и они сердятся и жалят…

— Я думаю, Володе не будет стыдно за нас, — говорит Клотильда. Это она говорит после того, как Матвеич нас похвалил.

— Вы, девчата, нам крепко подмогли. Без вас бы мы сегодня не управились. Пчёлы ведь такое дело, всё вовремя надо, а теперь — в порядке.

Удивительное чувство удовлетворения от проделанной работы, главное — ощутим результат: вёдра отжатого мёда.

Нас приглашают обедать. Володя и тракторист тоже вернулись. Двое ребят с пасеки наловили форели. Живую, вёрткую, в красных пятнышках, её закладывают в кипяток.

Устраиваемся тут же, неподалёку от пасеки. Матвеич приносит медовуху, разводим спирт.

Мы с Клотильдой выпиваем вместе со всеми, и нам становится весело. Смеёмся и шутим.

Обратная дорога на тракторе уже не кажется такой рискованной. На этот раз на нём уместились все, кто работал с нами. Володя опять сзади, на страже Клотильды.

В лабораторию возвращаемся засветло.

Гоги весь день отдыхал, а сейчас возится с мотором. Встретил миролюбиво. Дарим ему мёд.

— Ара, ара, зачем так много.

Заработал движок, продолжаем анализы.

Нам необходимо поднажать, потому что завтра будут уже новые пробы.

Яркий свет привлекает насекомых. Мохнатые бабочки ударяются об окна, в приоткрытую дверь налетают мириады крылатой мошкары. Душно, но дверь приходится закрыть.