По совершенно выжженной жгучими лучами солнца местности ехали три всадника.

Была уже глубокая ночь. Луна слабо освещала путь. Но даже и при ее бледном свете можно было видеть, как неприглядна и пустынна местность, по которой пробирались всадники.

— Ну и скверно же тут! — воскликнул один из всадников, плотный, средних лет человек, с подвижным, загорелым лицом. — Сторонка, нечего сказать!

— Да, милейший Блом, — ответил другой, — кроме жалкой сожженной солнцем травы и песка, здесь ровно ничего не видно. Впрочем, особенно удивляться нечего, ведь мы и раньше знали об этом, когда решились пробраться через эту безотрадную пустыню. Зато вот за нею мы найдем веселую, плодородную страну и заживем там наверное не хуже, чем жили на родине до тех пор, пока эти алчные завоеватели не вынудили нас искать счастья в другом месте… Ради достижения независимой счастливой жизни не беда и потомиться немного в этой угрюмой пустыне.

Человека, старавшегося таким образом ободрить своих спутников, звали Яном ван Дорном.

Высокий и худощавый, лет пятидесяти от роду, он сразу поражал той спокойной энергией, которой дышало все его существо, — энергией, способной сделать несравненно более, чем пылкие, и подчас необдуманные порывы увлекающейся натуры его товарища Блома.

Вообще Ян ван Дорн производил впечатление человека, способного хорошо распоряжаться и повелевать. Это была одна из тех натур, которые не отступают ни перед какой опасностью.

— А вы что призадумались, Ринвальд? — обратился Ян ван Дорн к другому своему спутнику, с приятным и тоже сильно загоревшим лицом, задумчиво ехавшему по правую сторону. — Уж не начинаете ли, чего доброго, и вы падать духом при виде бесконечных неудобств нашего длинного и утомительного путешествия?

— Нет, ван Дорн, дело не в этом, — ответил тот, которого назвали Ринвальдом. — Я уверен в благоприятном исходе нашего предприятия. Но все-таки, знаете, необходимо обдумать каждый шаг, все предстоящие нам затруднения и опасности в этой проклятой местности и на всякий случай подготовиться… Главное же, меня заботит участь наших семейств… Кажется, это очень естественно и понятно.