Но вместо шестидесяти тысяч, которые ему хотелось получить за дель-Пальмар, я предложил ему двести, но не в виде займа, а как плату за его владения, которые таким образом переходят в мою собственность. Дон Порфирио согласился не сразу, но я настаивал, и он уступил на следующих условиях: асиенда дель-Пальмар и мексиканский дворец заложены в мои руки; если через два месяца, считая со дня подписания акта, дон Порфирио не заплатит мне целиком всей суммы, а также процентов — в общей сложности двухсот тридцати тысяч пиастров, — то все его владения окончательно перейдут в мои руки.

— О-о! Но…

— Я еще не кончил; слушайте дальше!

— Посмотрим, посмотрим!

— При недостатке же денег дон Порфирио может расквитаться со мной, возвратив мне известное вам завещание и письменно обязуясь в будущем отказаться от всяких преследований по этому делу дона Мануэля де Линареса и вообще от всех нападок на него прямым или иным способом, по какой бы то ни было причине.

— Вы мастерски провели это дело! — в восторге воскликнул дон Бальдомеро.

— Дело сделано прекрасно, — проговорил дон Бенито де Касональ.

— Да, действительно, вы хорошо придумали! — сказал дон Корнелио Кебрантадор.

— Договор подписан? — спросил дон Кристобаль Паломбо.

— Пять дней тому назад! — отвечал дон Бальтасар со своей гримасой, на этот раз ужаснее обыкновенного.

Дон Мануэль с неописуемым удивлением смотрел на своих друзей.

— Все, что мне ясно из этого дела, — проговорил он наконец, — это то, что у нашего врага не было ни одного реала

— Он от этого решительно ничего не выиграл! — прервал дон Бальдомеро сердитым голосом.

— То есть, как же это? Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что случилось именно то, что я предвидел. Сначала ему пришлось отделаться от неотложных долгов; затем, чтобы придать своему положению известный блеск, ему понадобилось обзавестись экипажами и прочее.