- Будь твой дворец прекрасней всех сокровищ мира, я не покину отчий кров и не пойду с тобою. Однако ты, вернее всего, лжешь, потому-то и говоришь так тихо, чтобы никто тебя не услыхал. Бросать родителей - грех. И я не стану неблагодарным чадом. Ну, а твои хваленые подружки, уж верно, не красивее, чем глаза моей матушки.

- Славим Господа ныне и присно, ежедневно и ежечасно. Так было и так будет, покуда, послушные веленью Твоему, мы не покинем эту землю.

- Покорные каждой твоей прихоти, они станут во всем угождать тебе. Захочешь ли птицу, которая без отдыха резвится день и ночь, - получай. Захочешь колесницу из снега, способную домчать тебя до солнца, - получай и колесницу. Чего только не добудут они для тебя! Даже того огромного воздушного змея, что спрятан на луне и к чьему хвосту привязаны за шелковые нити все птицы, какие только есть на свете. Подумай же и соглашайся, лучше соглашайся.

- Делай, что хочешь, но я не прерву молитву, чтобы позвать на помощь. И хотя ты бесплотен - я не могу отстранить тебя рукою, - но знай: я не страшусь тебя.

- Все суетно перед лицом Твоим, не меркнет лишь святое пламя непорочной души.

- Подумай хорошенько, не то придется горько пожалеть.

- Отец небесный, отврати, о отврати несчастье, что нависло над очагом!

- Так ты, злой дух, все не уходишь?

- Храни добрую мою супругу, опору и утешение во всех житейских горестях...

- Ну, что же, раз ты не хочешь, будешь стенать и скрежетать зубами, как висельник.

- И любящего сына, чьих нежных уст едва коснулось своим лобзаньем утро жизни.

- Он душит меня, матушка... Спаси меня, отец... Я задыхаюсь... Благословите!

Подобный грому, грянул злорадный вопль и прокатился по округе, так что орлы - глядите! - оглушенные, падают наземь - их наповал сразила воздушная волна.

- Его сердце не бьется более... Мертва и мать, носившая его во чреве. Дитя... его черты так исказились, что я его не узнаю... Жена моя! Мой сын!.. О, где те дни, когда я был супругом и отцом - они ушли давно и безвозвратно.