Дональд Бартельм

ПИАНИСТКА

Из книги "Возвращайтесь, доктор Калигари" (1964)

Пятилетняя Присцилла Хесс у него за окном, квадратная и приземистая, словно почтовый ящик (красный свитер, мешковатые вельветовые штанишки), оглядывалась с видом мученика: кто бы вытер ей переполненный нос. Точно бабочка, запертая в тот самый почтовый ящик. Удастся ли ей вылететь на волю? Или свойства ящика прилипли к ней навечно - как родители, как имя? Лучистая синева небес. Зеленое филе из соплей втянулось в жирную Присциллу Хесс, и он обернулся поздороваться с женой, которая на четвереньках вползла в дверной проем.

- Ну, - сказал он, - и что теперь?

- Я отвратительна, - сказала та, устраивая свою задницу на ляжках. Наши дети отвратительны.

- Глупости, - быстро ответил Брайан. - Они чудесны. Чудесны и прелестны. Это у других дети отвратительны, а наши - нет. Поднимайся и давай-ка в коптильню. Ты ведь собиралась подлечить окорок.

- Окорок скончался, - сказала она. - Я не смогла его спасти. Испробовала буквально все. Ты меня больше не любишь. Пенициллин был ни к черту. И я отвратительна, и дети. Он просил попрощаться с тобой.

- Он?

- Окорок. У нас есть ребенок по имени Амброзий или Амброзия? Какое-то Амброзие слало нам телеграммы. Сколько их теперь? Четыре? Пять? Оно, по твоему, гетеросексуально? - Она состроила гримаску и запустила руку себе в волосья цвета артишоков. - Дом ржавеет. На кой тебе был нужен металлический дом? С какой стати я думала, что мне понравится в Коннектикуте? Не пойму.

- Воспрянь, - мягко проговорил он. - Воспрянь, любовь моя. Встань и запой. Спой "Персифаля".

- Хочу "Триумф", - раздалось с пола. - ТР-4. У всех в Стэмфорде, у всех до единого есть такие, кроме меня. Если бы ты только его мне дал. Я бы засунула туда наших отвратительных детей и уехала. В Велфлит. Я бы избавила твою жизнь от мерзости.