Однажды я прискакал, к лавочке с большущим букетом голубой вербены, - я набрал его в стаде диких цветов, которое паслось на дугу Отравленной Собаки. Дядюшка Эмсли посмотрел на букет прищурясь и говорит:

- Не слыхал новость?

- Скот вздорожал?

- Уиллела и Джексон Птица повенчались вчера в Палестине, - говорит он. - Сегодня утром получил письмо.

Я уронил цветы в бочонок с сухарями и выждал, пока новость, отзвенев в моих ушах и скользнув к верхнему левому карману рубашки, не ударила мне, наконец, в ноги.

- Не можешь ли ты повторить еще раз, дядюшка, Эмсли, говорю я, - может быть, слух изменил мне и ты лишь сказал, что первоклассные телки идут по четыре восемьдесят за голову или что-нибудь в этом роде?

- Повенчались вчера, - говорит дядюшка Эмсли, - и отправились в свадебное путешествие в Вако и на Ниагарский водопад. Неужели ты все время ничего не замечал? Джексон Птица ухаживал за Уиллелой с того самого дня, как он пригласил ее покататься.

- С того самого дня! - завопил я. - Какого же черта он болтал мне про блинчики? Объясни ты мне...

Когда я сказал "блинчики", дядюшка Эмсли подскочил и попятился.

- Кто-то меня разыграл с этими блинчиками, - говорю я, и я дознаюсь. Тебе-то все наверное все известно. Выкладывай, или я, не сходя, с места, замешу, из тебя оладьи.

Я перемахнул через прилавок к дядюшке Эмсли. Он схватился за кобуру, но его пулемет был в ящике и он не дотянулся до него на два дюйма. Я, ухватил его за Ворот рубахи втолкнул в угол.

- Рассказывай про блинчики, - говорю я, - или сам превратишься в блинчик. Мисс Уиллела печет их?