— Это насилие! — голос достиг высот, ему недоступных прежде, и дошел прямо-таки до визга, пока он озирал разгром. — Это надругательство!

Насилия не было никакого, была кража.

Он был лорд Сьюзи; титул был наследственный, и когда это объясняли занятым людям перед знакомством, тем хотелось спросить: «Ну, а сам-то он что?» И правда, сам он мало что совершил. Он приближался к опасному рубежу пятидесятилетия, к мужскому климаксу, как говорится. Два предыдущих брака и два развода пронеслись, как бури на старинных морских путях.

Хелен, нынешней леди Сьюзи, было двадцать два года. Она стояла, сонная, длинноногая, воздев руки к черной стриженой голове, и поражалась. Она была замужем за Сьюзи почти год и уж не раз подумывала смыться. Познакомились они на школьном спектакле, лорд пришел посмотреть, как дочь играет в «Смерти коммивояжера»

Хелен потерянно оглядывала разгром, а два полисмена, среди ночи разбудившие их сообщением, что входная дверь у них настежь, а свет горит, теперь собирались ретироваться. Оба диву давались, как это ни один из супругов не слышал ни звука.

— А шум-то был, похоже, — сказал один.

Хелен сронила с головы руки.

— Я слышала шум и не слышала, — сказала она. — Я, в общем, спала, и во сне был звук, но, возможно, это реальный звук вошел в мой сон.

— Ну что такое она говорит! — кипел Брайан. — То она ничего не слышала, то слышала это во сне.

— А-а, без разницы, — сказал полисмен. — Оно и лучше, что не спустились. Еще бы прихлопнули вас.