– Гугенот арестован? А де Невиль? Стало известно о его дуэли с маркизом? Говори как на духу, мне предстоит встреча с королем, и я этого дела так не оставлю.

– Оливье и Гугенот свободны, но…По приказу короля Гугенота перевели от нас в армию Бофора. А Оливье по дружбе или по какой другой причине явился к Бофору и предложил свои услуги. От него не выпытаешь – он же такой скрытный, наш милейший де Невиль. Бофор знал Оливье по Фронде и назначил своим командиром охраны.

– Вот это новость, – протянул Д'Артаньян.

– Мы, конечно, проводили наших товарищей на войну как полагается.

– Вы не очень нашумели, Жан-Поль?

– Как всегда, мой капитан, как всегда, – Жан-Поль улыбнулся, – Мы верны нашим славным традициям. Они и меня звали с собой, но что я там забыл, в этой дикой Африке? Мне и при Дворе неплохо. Я ужасный лентяй. Что вам еще рассказать, мой капитан?

"Опять Бофор встал у меня на пути, – подумал Д'Артаньян, – Король Парижа, Рыночный Король, утащил за тридевять земель моего храброго и дерзкого Гугенота, моего честного Оливье и – черт бы побрал этого герцога, не мог проехать другой дорогой! – моего бедного Рауля''.

– Что говорят насчет этого?

– Что говорят? При Дворе?

– Жан-Поль, дорогой, в том, что говорят при Дворе, я сам разберусь. Что говорят военные. Конде, в первую очередь?

– Конде…Конде сказал, что хитрый Бофор заманил в свою африканскую экспедицию весь цвет нашей молодежи. Еще принц сказал…Принц назвал это фрондерской ностальгией. Конде сейчас как лев в курятнике… И хотя Конде назвал бофорову затею авантюрой, кажется, принц завидует герцогу. А узнав, что наш общий друг Рауль де Бражелон адъютант Бофора, Конде воскликнул: ''О, этот парень себя покажет!" и назвал Рауля "восходящей звездой африканской войны''.

– Если бы это сказал не Конде…

– Конде имеет право так говорить, – заявил Жюссак,- Сколько раз принц сам рисковал жизнью.