Жан-Поль пожал плечами:

– Живу помаленьку.

– Что так кисло? Не случилась ли ''неприятность'' с твоей любовницей?

– С которой?

– А! Так у тебя их несколько? О-ля-ля! Времена Тревиля возвращаются!

– Мадемуазель де Монтале – это моя последняя ''победа'', если можно так сказать.

– Жан-Поль! Что ты несешь?

– Разве вы никогда не были молоды, мой капитан? Жан-Поль де Жюссак продолжит свой донжуанский список из уважения к нашим славным традициям. И потом, зачем упускать случай, когда добыча сама иде в руки? Я не монах, обета целомудрия не давал, а нравы Двора вы знаете. Кроме того, если честно, за это я должен благодарить милейшего Бражелона. Рауль и загнал для меня эту дичь.

– Дичь – это то, что ты говоришь, Жан-Поль. Рауль не интересовался подобными потаскушками.

– Мой капитан, мы считали вас воплощением находчивости! Неужели вы не понимаете?

– Разрази меня гром, если я понимаю логику нынешней молодежи!

– Хорошо, объясняю. Мы же друзья. А женщины – их хлебом не корми, а дай посплетничать на чей-нибудь счет. Они и давай приставать ко мне со всякими расспросами – ''что да как''. Но не буду же я рассказывать этим шалашовкам ''что да как'', а послать их к черту воспитание не позволяет. Вот я и начинаю: ''Вы меня очаровали, дорогая Ора, я сгораю от страсти, ваши божественные глаза…" И я ее обнимаю, целую и так далее… Ох и язва она, эта Ора! И подруга ее, Атенаиска, язва еще та.

– Атенаис еще себя покажет, – заметил Д'Артаньян, – Так что у тебя с Монтале?

– Мимолетная связь, ничего серьезного. Правда, Монтале, эта мартышка…

– Что Монтале?

– Да…Ничего, ничего, право, не стоит. Я же не от хорошей жизни за этими кокетками волочусь.

– Бедняжка! – сказал Д'Артаньян насмешливо.

– Капитан! – обиженно воскликнул Жан-Поль.

– Не обижайся, я пошутил. Оставим кокеток, еще что новенького?