другой - Ролла, Алонсо и Кора с младенцем.

Аталиба. Привет, Алонсо. (Ролле.) Родич, привет. (Коре.) Благословенно счастливое дитя счастливой матери.

Кора. Да ниспошлет Солнце свое благословение отцу народа!

Аталиба. В благоденствии детей живет и счастье их царя. Друзья! Как настроение воинов?

Ролла. Оно такое, какого требует наше правое дело. "Победа или смерть!" - их клич: "За Инку! За родину! За бога!"

Аталиба. Ты, Ролла, в грозный час всегда умел вдохнуть высокий дух в офицеров. Так скажи им слово, перед тем как приступить нам к освящению знамен, которые они так доблестно оберегают.

Ролла. Но еще никогда пред грозным часом они не нуждались так мало в зажигательной речи... Мои отважные соратники - вы, соучастники моих трудов, и чувств, и славы моей! Разве могут слова Роллы разжечь сильнее пламенное рвенье, живущее в ваших сердцах? Нет. Вы сами оценили, как и я, всю гнусность тех коварных заверений, которыми хотят нас обольстить нагло ворвавшиеся к нам чужеземцы. Ваш благородный разум сравнил, как сравниваю я, те побуждения, которые в такой войне, как эта, одушевляют их - и нас. В постыдном исступлении они сражаются за власть, за право грабежа, за новые земли. А мы - за родину, за наши алтари, за свой очаг. Ведет их к нам искатель приключений, и они идут за ним из страха, подчиняясь силе, им ненавистной. Нас ведет наш царь, которого мы любим; мы служим божеству, которое высоко почитаем. Где они проходят в гневе - там их путь отмечен пожарищем. Где мирно остановились - там дружбу омрачило горе! Они похваляются, будто пришли улучшить нашу жизнь, просветить умы, освободить нас от ярма тяжелых заблуждений! Но кто же хочет дать нам свет свободы? Те, кто сами - рабы страстей и алчности, рабы гордыни! Они нам предлагают покровительство - такое, какое коршуны дают ягнятам: крылом прикроют и сожрут! Они нас призывают променять все наше достояние, все верное наше наследье на сомнительное счастье игрока, на блеск заманчивых посулов.