Вальверде. Он? Фанатик противного толка - и худшего.

Эльвира. О, когда б я знала раньше этого доблестного человека, моя судьба была бы совсем другой!

Вальверде. Не сомневаюсь. Тогда Писарро не так легко бы совратил тебя! Прости, но я и по сей день не надивлюсь.

Эльвира. Вальверде, слушай... Когда впервые чистая моя мечта проснулась для любви, Писарро был кумиром моей родной страны. Подумай: самоучка, обязанный во всем лишь самому себе, он сам пробился, возвысился и стал героем. А я - я создана была такой, что покорить меня могли только величие и слава. Каждому известно: когда Писарро в легком судне отчалил от Панамы, с ним не было и сотни сторонников. Прибыв на остров Галло, он шпагой провел на песке черту и сказал: "Переступи, кого пугает мысль идти с вождем на смерть или к победе". Осталось тринадцать человек, и герой твердо стал во главе. В ту минуту, когда я услышала этот рассказ, сердце мое вскричало: "Писарро мой властелин!" Что разглядела я после, что передумала, выстрадала, об этом я рассказала бы тебе, когда б ты был достоин моего доверия.

Вальверде. Я и не требую. Но несомненно, пока Алонсо де Молина, недавний воспитанник и друг нашего полководца, стоит во главе неприятельских сил, Писарро не победит!

Звуки труб за сценой.

Эльвира. Тише! Он идет. Держись храбрее. Как смущенно смотрят вражда и тайна! Живо сделай честное лицо... если можешь.

Писарро (за сценой). Закуйте в цепи и караульте. Я сам его допрошу.

Входит Писарро. Вальверде кланяется, Эльвира смеется.

Писарро. Чему ты улыбаешься, Эльвира?

Эльвира. Плакать и смеяться без причины - одна из жалких привилегий бедных женщин.

Писарро. Эльвира, ты мне объяснишь причину, я так решил!

Эльвира. Тем лучше. Люблю решительность - и я решила не объяснять. Однако из наших двух решений мое надежнее: оно зависит от меня самой, твое же - от другого.