Эльвира. Обижена?.. Нисколько... Ты же знаешь: твоя слава - мой кумир. А это будет такая слава, такой заслуженный почет!

Писарро. Ты что-то недоговариваешь.

Эльвира, Ничего... Так, женский вздор... или, быть может, ревность. Но пусть не помешает она царственному шествию героя.

За сценой звуки труб.

Вас призывает оружие... Ступайте, ступайте, храбрецы, достойные соратники Писарро!

Писарро. Ты не пойдешь со мной?

Эльвира. Пойду, конечно. И первая восславлю будущего короля Перу!

Входит Гомес.

Альмагро. Ага, Гомес! Ты с чем?

Гомес. На той горе, в заросли пальмовых деревьев, мы захватили старого кацика. Бегством он спастись не мог, мы взяли их обоих голыми руками - его и слугу. Но на языке у старого одни насмешки да ругань.

Писарро. Тащи его сюда.

Гомес выходит из шатра и возвращается, ведя Оросембо и его слугу. Они в

цепях и окружены стражей.

Кто ты, прохожий человек?

Оросембо. Сперва скажите, кто из вас главарь этой шайки разбойников?

Писарро. Ха-ха!

Альмагро. Безумец!.. Вырвать ему язык, не то...

Оросембо. Не то услышишь слово правды.

Давилья (обнажив кинжал). Можно мне вонзить ему в сердце клинок?

Оросембо (к Писарро). В твоем войске много еще таких героев, как этот?

Писарро. Наглец!.. Эта дерзость скрепила твой приговор. Ты умрешь, седовласый грубиян. Но сперва ты выложишь нам без утайки все, что знаешь.

Оросембо. Я знаю то, в чем ты меня сейчас заверил, - что я умру.

Писарро. Поменьше бы дерзил, так, может, сберег бы жизнь.

Оросембо. Жизнь старика - иссохший ствол, ее беречь не стоит.

Писарро. Слушай, кацик. Сейчас мы выступаем против перуанцев. Нам известно: есть потайной проход к убежищу в горах, где вы укрыли ваши семьи. Проведи нас по нему - и назови награду. Если хочешь богатства...