Некий джентльмен в голубом сюртуке и шелковых перчатках взял нас под свое покровительство, как только мы вышли из гостиницы. Он даже прошелся в вальсе с какой-то чрезвычайно нарядной дамой, снисходительно показав нам, как его следует танцевать по-настоящему, - танцевал он и вправду отлично. Вернувшись в гостиницу, мы позвонили, чтобы принесли туфли, и тут оказалось, что наш коридорный - тот самый джентльмен. Как все это похоже на Францию, правда?

Думаю, что мы, с божьей помощью, вернемся домой в воскресенье или в понедельник утром, и как только приедем, я постараюсь повидаться с Вами - по крайней мере как только оправлюсь от морской болезни. А пока я кляну себя за рассеянность, потому что забыл отправить свое письмо Бентли и потерял черновики. Этой же почтой я отправляю ему другое письмо примерно того же содержания.

Миссис Д. и Браун * шлют Вам сердечный привет.

Ваш искренний и верный (надеюсь, Вы никогда не усомнитесь в этом) друг.

[В это письмо была вложена следующая копия письма к Бентли]:

22

РИЧАРДУ БЕНТЛИ

Дорогой сэр, я написал Вам несколько строк утром в день нашего отъезда, но в спешке и суете забыл его отправить. Пишу Вам отсюда снова, потому что дело это чрезвычайно для меня важно и потому что я хочу, чтобы Вы имели возможность всесторонне обдумать его, прежде чем дадите мне ответ. Вы не раз говорили мне о своем самом искреннем желании достойно вознаградить меня, когда речь шла о моем первом романе, и у меня нет никаких сомнений, что это именно так. Нужно ли говорить, что, принимая во внимание события, которые имели место после заключения нашего договора, изменение в моем положении, а также растущую популярность моих произведений, вряд ли Вам или мне может показаться возможным издавать эти последние на каких-либо иных условиях.

Прошу Вас обдумать все это и сообщить мне точно, на какой основе и на каких условиях Вы предлагаете мне сотрудничать с Вами.