К вечеру Гингема вернулась, усталая но довольная. В руках она держала большой сверток. Выбравшись из ступы, колдунья пошла к пещере, что-то весело напевая себе под крючковатый нос.

Подойдя к горе, она даже охнула от изумления и выронила сверток из рук.

В пещере стояла пыль столбом. Это Нарк, держа в зубах древко метлы, неумело мел пол. А удавиха Лашка, высоко подняв голову, внимательно осматривала свисающие со стен снизки сушеных мышей. Если она видела мышь, покрытую плесенью, то откусывала ее и выплевывала, да так ловко, что та попадала прямо в большой глиняный горшок. А вокруг чугунного котла с обреченным видом прохаживались три больших барсука и чистили копоть тряпками.

При виде колдуньи они испуганно пискнули и опрометью помчались в лес.

— Это еще что? — возмутилась колдунья, потрясая костлявыми кулаками. — Где эта мерзкая лентяйка? Неужели, убежала? Вот я ее сейчас догоню, и задам по первое число!

Тотчас из-за валуна выглянула Корина. Она держала в руках венок из одуванчиков.

— Никуда я не убегала, мамочка! — рассмеялась девочка. — Мне здесь очень нравится, зачем же убегать? Видишь, какой венок я сплела? Хочешь, подарю?

Гингема онемела от возмущения. А Корина спокойно подошла к ней, забралась на ступу и надела венок на седую голову колдуньи.

— Вот так будет лучше, — молвила она. — Мамочка, ты сразу стала куда красивее! Хочешь, я каждый день буду сплетать для тебя веночки?

Колдунья зло ощерилась.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — уже более мирным тоном промолвила она. — Признавайся, почему не выполнила мой приказ?

— Почему же не выполнила? — округлила от удивления Корина. — Да ты только посмотри, мамочка, как в пещере стало чисто! И мыши перебраны, и змеи, и даже сушеные лягушки. Те, что испортились, лежат во-он в том глиняном горшке. Только вынести я его из пещеры не смогла, больно уж он тяжелый. Вот если бы ты научила меня такому волшебному заклинанию, чтобы я стала сильной-пресильной, тогда бы я и с этой работой справилась!