— Вот, — сказала художница, — готово. Ну как?

И протянула ему рисунок.

Дюран увидел рослого, сутулого, покрытого шрамами мужчину, голодного и несчастного, точно заблудившееся дитя.

— Неужто у меня и вправду такой ужасный вид? — спросил он, выдавив натужный смешок.

— Неужто у вас и вправду такие ужасные мысли?

— Я думал насчет обеда. Обеды — гнусная штука.

— Только не там, где обедаем мы, — возразила художница. — Хотите пойти с нами?

И майор Дюран пошел с ними — с Эдом, Тедди и Лу, которые мотыльками порхали по жизни, полной забавных тайн, и с женщиной по имени Марион. Надо же, ему было приятно оказаться в компании других людей, пусть даже таких непохожих на него... и шагал он рядом с ними весело, почти развязно.

За обедом все четверо говорили о живописи, балете и драме. Дюрану скоро осточертело притворяться, что ему это интересно, но он терпел.

— Правда, здесь вкусно кормят? — на миг отвлекшись от разговора, с равнодушной вежливостью спросила Марион.

— Угу, — согласился Дюран, — вот только креветочный соус пресноват. Сюда бы... — и осекся на полуслове. Все четверо уже вновь весело болтали о своем.

— Вы сюда недавно приехали? — спросил Тедди, перехватив неодобрительный взгляд Дюрана.

— Не приехал, — уточнил Дюран. — Приплыл. На яхте.

— На яхте!.. — восторженным хором вскричали они, и Дюран вдруг оказался в центре всеобщего внимания.

— Что у вас за яхта? — спросила Марион.

— Моторный катер, — отвечал Дюран.

Лица художников разом вытянулись.

— А-а, — проговорила Марион, — прогулочная лодка, плавучая каюта с мотором...

— Ну, знаете! — вспыхнул Дюран, борясь с искушением рассказать им о недавнем шквале. — Вовсе это не прогулка, если...