Свет ослабевает, но не гаснет. Железные осколки со свистом проносятся над головой, напоминая ему войну. В ужасе — а вдруг все произошло по его вне! — Риннер бросается бежать. Лишь благодаря чистой случайности он бежит к месту взрыва, ибо страх пересиливает в нем желание увидеть все своими глазами. Вдруг что-то ударяет его в грудь, он спотыкается, делает два больших скачка и падает на песок. Медленно поднимается — ноги его налились непонятной тяжестью, — сплевывает набившуюся в рот грязь и идет дальше. У него перехватывает дыхание. Нужно остановиться; он валится ничком на песок и, словно во время бомбежки, бессознательно всем телом вжимается в землю.
Старые правила еще никогда не подводили, и вот он уже снова на ногах…
До места добирается уже не тот здоровенный, чуть простоватый весельчак, каким его знают приятели по «Круду». Это человек с окровавленным и залепленным грязью лицом; он еле волочит ноги, сердце его разрывается от безумной гонки в темноте; он плюется кровью и сам не знает, что это — осколок или что-то лопнуло в горле… В ужасе смотрит он на столб огня, в котором корчится скелет буровой.
Пламя с новой силой взметнулось к небу. Ветер относит его языки за сотни метров, где они с треском опаляют землю. Ветер усиливается. Но столб огня, вздымающийся в небо, разворачивая исковерканное железо, сильнее ветра. Буровая вышка раскололась надвое, раздавив своей раскаленной массой компрессор и козлы, где рабочие складывали одежду, когда приходили на смену. Теперь пламя поглотило скелет вышки, которая стала как будто выпрямляться, словно желая принять прежний вид и вновь заработать. Неподалеку огонь пожирает грузовики, цистерны которых уже взорвались. Пять тонн воды, выплеснутой на горящую нефть и бензин, еще больше оживили огонь. Горящие машины, ничтожные в сравнении с пылающей буровой, завершают картину трагедии.
В стороне от бушующего огня, цепляясь Друг за друга, стоят на ветру два индейца. Глядя на пламя, они выкрикивают раздирающие душу слова на диалекте гуахарибо, слова страха и смерти. Американцу не обязательно знать их язык, чтобы понять эти слова. Тринадцать индейцев погибли в огне, и эти двое словно обезумели. Да и сам Риннер, пожалуй, тоже…