О’Брайен вернулся к своим людям. Подробности случившегося его не интересовали. В государственном аппарате, где правила игры состояли в том, чтобы все объяснять, а не сражаться и действовать, ему, О’Брайену, несдобровать бы. Но ирландец был прямо-таки создан для битв. Он мгновенно приходил в ярость. Вот и сейчас он возненавидел этот пожар. И не потому, что чувствовал себя ущемленным: потушен пожар или нет, это не уменьшит его, О’Брайена, двойного оклада — компенсацию за работу в тропиках. Генеральный директор компании в Гватемале, как всегда, получит свой ежемесячный чек первого числа. Дело не в этом, О’Брайен злился на пожар, злился — и все тут! Он принадлежал к числу людей, которые всегда впадают в ярость, сталкиваясь с препятствиями, трудностями, враждебностью вещей и вселенной; но без таких людей мы бы еще оставались в каменном веке.

— К скважине подойти невозможно, — сказал О’Брайен. — Остается только рыть траншею прямо с наветренной стороны, а в конце сделать два зигзага для страховки.

Они вернулись к машинам. Весь обратный путь юрисконсульт втихомолку готовил очередной доклад, думая о том, как свалить всю вину на этого рыжего ирландца. А О’Брайен думал, как поскорее покончить с пожаром. Составил план действий, уточнял детали. Он уже видел, как великаны в асбестовых костюмах подберутся к самому основанию огненной колонны, как заложат под нее взрывчатку и свалят ее, словно дерево. Он уже предвкушал, как после немыслимого грохота в долине воцарится тишина, как она навалится на ревущее пламя и задавит его словно тяжелым покрывалом. Так когда-то усмиряли буйных.

Потушить горящую скважину проще простого. Ее надо задуть, как задувают спичку. Только придется дунуть посильнее. Для этого нужна взрывчатка. Но подойдет не всякая! Иная способна разрушить и разметать постройки в радиусе сотен метров, но не справится с их теперешним врагом — огнем.

Покинув плато, эту равнину, усеянную сотнями буровых вышек, машины начали спускаться к Лас Пьедрасу. Последние двадцать километров дорога шла превосходная: асфальт поверх ровной брусчатки. Но спуск к порту был головокружительный: езда по такой серпентине напоминала акробатический трюк. Только бетонный парапет толщиной в двадцать сантиметров отделял машины от пропасти.