— У меня достаточно мудрости, чтобы раскусить твою хитрость! Так вот, вы больше никогда не выйдете отсюда. И не сможете прибрать к рукам мои сокровища.

Крот загородил проход и оскалил свои острые зубы.

— Никто не выйдет отсюда! — крикнул он.

Корнюшон оглядел его. Он бы примерно раз в десять больше любого маленького человечка. Но Рылейка, казалось, совсем не испугалась. Голос её прозвучал спокойно и уверенно, разве что немного жёстче, чем всегда.

— Ты ошибаешься, — твёрдо сказала она, доставая шпагу из ножен. — Мы не останемся здесь ни секунды. Видишь, что в моей руке?

Крот замер и принюхался, не особенно полагаясь на зрение.

— Я вижу блеск металла и чувствую запах стали, — сказал он упавшим голосом.

— Это шпага моего отца. Она много повидала на своём веку. Не заставляй меня применять её. Я этого совсем не хочу.

Крот медленно отошёл от выхода из подземного зала.

— Идите, — сказал он, бессильно присев на землю и чуть не плача. — Вот, значит, какова ваша благодарность за то, что я показал вам свои тайны и чудеса. Так-то вы отплатили мне. Я очень долго был один и потому обрадовался вам. Думал, вы разделите мою радость. Я обманулся. Что ж. Так мне и надо. Никому нельзя доверяться. Никому!

Корнюшон и Рылейка с опаской прошли мимо хозяина подземелий и, часто оглядываясь, побежали по проходу к тому месту, где пламя факела указало им выход на поверхность.

— Только знайте, — кричал им вслед крот, — я всё перепрячу! Не надейтесь отобрать мои сокровища. Я спрячу их так, что вы никогда их не найдёте! Никогда! — и он захохотал. — А теперь бегите! Бегите быстрее!

Долго ещё вслед беглецам неслись его крики вперемежку со смехом и рыданиями.