Девушка. Уж лучше бы хотели. Настоящий грубиян никогда так больно не заденет. Но вы, конечно, правы. (С горечью.) Теперь у нас нет даже этого оправдания.

Mэтт. Что это какой печальный у нас вышел разговор?

Девушка. А мы всегда должны быть веселенькие, а? Говорят, ко всему можно привыкнуть, но я вам скажу: никогда не привыкнешь изображать из себя канарейку, когда на сердце кошки скребут.

Mэтт. А! Я всегда сочувствовал канарейкам - все требуют от них пения, а они, бедняжки, такие желтые.

Девушка. Все-таки вы очень милый - посидели со мной, поболтали.

Mэтт. Благодарю. Это все среднее образование.

Она нерешительно протягивает ему карточку.

Девушка. Тут мой адрес, может, когда зайдете.

Mэтт (вертит карточку; ему и смешно и неловко.) On verra! {Увидим! (франц.).}

Девушка. Это что значит?

Mэтт. Выражение надежды.

Девушка (смотрит на него с полуоткрытым ртом). О! Так, может, сейчас?..

Mэтт. Спасибо... Нет, сейчас нельзя. Обещал в десять быть в одном месте. Будут ждать...

Девушка. Другая?

Mэтт. Нет.

Девушка. Просто я вам не нравлюсь.

Мэтт (пожав плечами). О, нет, не скажите. В вас есть какая-то такая... первородная свежесть.

Девушка. Первородный грех!

Мэтт. Что ж, есть вещи и похуже.

Девушка. Еще бы! Например, скромное достоинство. Ух! Ненавижу! Вы только не думайте, что это такая сладкая жизнь. Врагу своему не пожелаю.

Мэтт. Как вы до этого дошли?

Девушка. Ну, это вы бросьте! Вы все об этом спрашиваете, но, будьте покойны, правды вам никто не скажет. Ну, да ладно, чего там. Моя профессия самая древняя в мире. Хотя и это неверно - есть одна еще древнее.

Мэтт. Какая?

Девушка. Полицейского. Кабы не они, и нашей бы профессии не было.

Мэтт. Что ж, это как будто говорит в вашу пользу.

Девушка. Какая уж там польза! Вы загляните как-нибудь в полицейский суд - утром в понедельник.