Он вернулся в Лондон. И узнал то, что ему, собственно, следовало узнать до того, как он уехал. Его служба кончилась. "Времена, знаете, такие...", сказал ему начальник, с церемонной учтивостью называя его "капитан Грей".

Остатки его сбережений медленно таяли. Последние он истратил на черное шелковое платье для матери, которое он послал ей вместе с письмом: "Я здоров, поклон Мэтью, Джону Уэсли и Элизабет".

Он обошел всех своих знакомых офицеров, с которыми когда-то служил. Один из них, с которым он был ближе других, угостил его виски в хорошо обставленной комнате с камином.

- Так вы, значит, сейчас без работы? Да, не повезло... А кстати, помните Уайтби? Он командовал ротой в энском полку. Славный такой малый, да родных у него никого не было. Покончил с собой на прошлой неделе. Вот времена...

- Неужели? Да, я помню его. Вот не повезло...

- Да, ужасно не повезло. Такой славный малый.

Больше уж он не раздавал свои пенни слепым и калекам на Пикадилли. Нужны самому, покупать газеты.

"Требуются рабочие".

"Нужны каменщики".

"Требуются шоферы (послужной список не обязателен)".

"Приказчики (не старше 21 года)". "Требуются корабельные плотники".

И наконец:

"Джентльмен со светским обхождением и связями - Для обслуживания загородных клиентов. На время".

Это место он получил. Строго, корректно одетый, с нафабренными усами, он показывал Бирмингему и Лидсу изобилие и роскошь Вест-Энда.

Это длилось недолго.

"Чернорабочие ".

"Плотники".

"Маляры".

Зима тоже длилась недолго. Весной он отправился в Суррей в отутюженном костюме, с нафабренными усами - продавать энциклопедию на комиссионных началах.

Он прожил все, что у него было, оставил только то, что на нем, бросил свою комнату в городе.

У него сохранилась его трость, нафабренные усы, визитные карточки.