- Помоги бог!- сказал Иван Иванович.

- А! здравствуйте, Иван Иванович! - отвечал голос из угла комнаты. Тогда только Иван Иванович заметил Ивана Никифоровича, лежащего на разостланном на полу ковре. - Извините, что я перед вами в натуре.

Иван Никифорович лежал безо всего, даже без рубашки.

- Ничего. Почивали ли вы сегодня, Иван Никифорович?

- Почивал. А вы почивали, Иван Иванович?

- Почивал.

- Так вы теперь и встали?

- Я теперь встал? Христос с вами, Иван Никифорович! как можно спать до сих пор! Я только что приехал из хутора. Прекрасные жита по дороге! восхитительные! и сено такое рослое, мягкое, злачное!

- Горпина! - закричал Иван Никифорович, - принеси Ивану Ивановичу водки да пирогов со сметаною.

- Хорошее время сегодня.

- Не хвалите, Иван Иванович. Чтоб его черт взял! некуда деваться от жару.

- Вот-таки нужно помянуть черта. Эй, Иван Никифорович! Вы вспомните мое слово, да уже будет поздно: достанется вам на том свете за богопротивные слова.

- Чем же я обидел вас, Иван Иванович? Я не тронул ни отца, ни матери вашей. Не знаю, чем я вас обидел.

- Полно уже, полно, Иван Никифорович!

- Ей-богу, я не обидел вас, Иван Иванович!

- Странно, что перепела до сих пор нейдут под дудочку.

- Как вы себе хотите, думайте, что вам угодно, только я вас не обидел ничем.

- Не знаю, отчего они нейдут, - говорил Иван Иванович, как бы не слушая Ивана Никифоровича. - Время ли не приспело еще, только время, кажется, такое, какое нужно.

- Вы говорите, что жита хорошие?

- Восхитительные жита, восхитительные!

За сим последовало молчание.

- Что эти вы, Иван Никифорович, платье развешиваете? - наконец сказал Иван Иванович.