- А мальчик? Он похож на нее? Тоже такой необыкновенный?

Ребенку льстить не станешь.

- Ах, мисс, очень даже необыкновенный. - И она остановилась с тарелкой в руках, просияв улыбкой на нашу маленькую подружку, а та переводила взгляд с нее на меня. - Если уж вам эта понравилась!

- Да, ну так что же?

- А в нашего маленького джентльмена вы прямо влюбитесь!

- Мне кажется, для того я и приехала. Я ведь довольно легко увлекаюсь. В Лондоне я тоже увлеклась!

До сих пор я помню широкое лицо миссис Гроуз, когда она поняла, о чем я говорю.

- На Гарлей-стрит?

- Да, там.

- Что ж, мисс, не вы первая, не вы и последняя.

- Ах, у меня нет претензий быть единственной. - Я смогла даже улыбнуться. - Во всяком случае, мой второй воспитанник, насколько я поняла, приезжает завтра?

- Не завтра, в пятницу, мисс. Он приедет с дилижансом, как и вы, мисс, за ним присмотрит кондуктор, и встретить его должна та же коляска.

Я поспешила ответить ей, что именно поэтому будет приличней, приятней и дружелюбней, если я сама поеду к прибытию почтового дилижанса и, вдвоем с его маленькой сестрицей, встречу мальчика там, а миссис Гроуз подхватила эту мысль с такой готовностью, что я восприняла ее поведение как утешительный залог того, - слава богу, она осталась мне верна! - что мы с ней всегда и во всем будем заодно. О, она радовалась, что я тут!

Мои чувства на следующий день, мне думается, по справедливости можно назвать реакцией после первых радостей приезда: вероятно, самое большее, это была лишь легкая угнетенность, порожденная во мне более полным представлением о масштабах моих новых обязанностей и нового окружения, после того как я рассмотрела их и измерила.